09 декабря Пятница3:41
Астана
°C
Текущий номер
№ 47 Пятница
02.12.2016 г.
Присоединяйтесь к нам в социальных сетях
Спасибо, я уже в группе

По следам Леонардо да Винчи

По следам Леонардо да Винчи. 
Многие в Астане знают работы Айдоса Есмагамбетова, но мало кто представляет себе, какой титанический труд стоит за их созданием.
Многие в Астане знают работы Айдоса Есмагамбетова, но мало кто представляет себе, какой титанический труд стоит за их созданием.
Пастернак говорил, что путь творческого человека — это путь одиночки. Иногда одиночество возникает из-за непонимания, а иногда просто от того, что никто вокруг больше не владеет тем, чем художник. И случаи такие нередки. Айдос Есмагамбетов — скульптор-гиперреалист. В одиночку он выполняет колоссальные объемы сложной работы, на которую в соседних странах подряжаются десятки человек. Но не только постоянная тяга к совершенствованию своих навыков и высокое мастерство характеризуют молодого художника. Его главная черта — беззаветная преданность делу, сложному, но невероятно интересному.
— Айдос, твои фигуры ведь не из воска, верно?
— Верно, они из силикона. Воск — уже старый материал, старая технология. Даже сотрудники Музея мадам Тюссо признаются, что хотели бы перейти на силикон, но не могут, потому что музей славен именно восковыми фигурами. Хотя воск априори не может дать такой реалистичности. Силикон же позволяет создавать гиперреалистичные фигуры.
— Как происходит процесс, как рождается фигура?
— Прежде всего это работа с информацией. Все начинается с нее. Мало собрать данные о биометрических параметрах объекта, нужно еще и найти максимально подробные и качественные фотографии, чтобы героя можно было рассмотреть в мельчайших деталях: анфас, профиль. Чем качественнее снимки, тем подробнее можно изучить тонкости: морщинки, направление роста волос, вены, пигментные пятна. Только после подробного изучения я создаю на компьютере 3D-модель, а потом, ориентируясь на нее, создаю каркасы конечностей: головы и рук. Каркасы из пеноплекса дают общую форму, а подробная анатомия уже привносится при помощи скульптурного пластилина. Когда объекты готовы, я делаю формы, слепки, которые и заполняются силиконом. И уже после этого начинается работа над оживлением фигуры: добавляются цвет, волосы, глаза. На одну скульптуру иногда уходит до года работы.
— А что самое сложное в работе?
— Наверное, как раз волосы и глаза. У каждого человека волосы выглядят по-своему: направление, густота. Поэтому каждая щетинка и каждый волосок добавляются вручную. От усталости порой слезятся глаза. Делаешь массаж глаз себе и продолжаешь. С глазами персонажа еще сложнее — они отливаются по частям: яблоко, радужка, зрачок. Когда заливаешь хрусталик, всегда есть риск, что внутри останется маленький пузырек воздуха, но ты этого сразу не видишь — он ведь внутри формы. И только спустя пять часов, после того как все застывает, ты вынимаешь и смотришь. Есть пузырек — значит, надо начинать сначала, брак… Вручную добавляются все сосудики в глазу. Потом все это шлифуется.
— Ты самостоятельно осваивал технологию или тебя где-то этому учили?
— В Казахстане таким вещам нигде не учат. Когда я решил заняться этим делом, я стал изучать технологии, смотреть видеоуроки в Интернете, читать интервью с зарубежными художниками вроде Рона Мьюека. Узнавая, с какими материалами он работает, я тут же принимался за изучение. Так что в части технологий я не отстаю от иностранных художников… Все постигал сам, было множество неудачных экспериментов. Много времени уходило на это, ведь я все делал сам. И сейчас все сам делаю. За границей скульптуры создаются командами, в которых есть стоматологи, визажисты, парикмахеры. А я все это совмещаю и мечтаю однажды собрать команду единомышленников, открыть студию.
— Судя по всему, это не дешевое производство. Откуда берутся средства на фигуры?
— Семейные средства. В Казахстане не делают почти никаких материалов, необходимых мне для работы, почти все я заказываю из США. Иногда нужно заказывать оперативно, и приходится обращаться за помощью к отцу. Но в основном я зарабатываю сам.
— И чем молодой художник с твоими талантами сегодня зарабатывает на жизнь?
— Всем, что умею делать: пишу портреты, делаю скульптуры, фото- и видеосъемкой занимаюсь.
— Подобная технология создания лиц применяется и в кино, верно?
— Да, верно. Мне даже довелось поработать в одном малобюджетном проекте гримером. Фильм был про зомби, и я полностью гримировал всех актеров: менял их лица, глаза, делал капы страшных зубов. У технологии очень большие возможности, но этого у нас еще до конца не осознали.
— Почему для своих творений ты выбрал именно образы глав государств?
— Все началось с Барака Обамы, когда он стал президентом США. Я по телевизору увидел репортаж: в Музее мадам Тюссо появилась его фигура. И я подумал: почему у нас не происходит ничего подобного? Ведь можно таким же образом создать собственный музей, только без воска. И я решил сделать фигуру нашего Президента.
— Тяжело ли было добиваться достоверности?
— Не просто! Не знаю, как сейчас, а тогда в Сети не было точных данных о нашем Президенте, его росте, весе. Приходилось вымерять все на глаз, сравнивать его рост с ростом Барака Обамы или Владимира Путина. Мне часто говорят, что американский президент больше похож на себя, нежели наш. Это не только потому, что Обаму я делал позже и у меня уже было больше опыта, но и потому, что о нем было больше информации и качественных фотографий.
— На выставке еще была фигура Абылай-хана. Какой информацией ты руководствовался при ее создании?
— Я ездил в Алматы, встречался с директором Центрального государственного музея Нурсаном Алимбаевым. Он мне многое рассказал. С его разрешения я снял на фото бюст Абылай-хана, выполненный путем реставрации по черепу. Приступив к работе, также посматривал на имеющиеся изображения.
— Ты продолжишь работу с гиперреалистичными скульптурами? Кто на очереди?
— Геннадий Головкин! Летом я начал работу над каркасом.
— А вообще скульптура для тебя — основной вид творчества или есть и другие направления?
— Скульптура — основной и главный. Ей я посвящаю все свое время. Многие спрашивают: «Айдос, почему ты до сих пор не женат, тебе ведь скоро тридцать?!» Иногда трудно объяснить, что, когда уезжал в родное село Ашутасты, запирался в своей комнате, служившей мне мастерской, и как бы отсекал все остальное в жизни и всецело отдавался работе. Год уходил на скульптуру, год — на другую…
— С чего началось твое увлечение изобразительным искусством?
— С того, что когда все дети учили уроки, я изрисовывал тетради. Но родители меня не ругали. Мама у меня с музыкальным образованием, но всегда хорошо рисовала, а папа учился на архитектурном, он не только рисовал всегда, но еще и скульптуры делал небольшие. Поэтому, когда я захотел учиться рисованию, они не возражали.
— Что нравилось тебе в годы учебы больше всего?
— Я всегда любил реализм в искусстве. Любил рассматривать работы Крамского, Репина. Никогда до конца не понимал абстрактного искусства. По-моему, этим часто оправдывают их неумение рисовать и чувствовать форму. Там брызнул на холст, тут широкий мазок положил и все — готова картина. А по-моему, это просто нежелание или неумение всматриваться в природу вещей и работать тонко. Раньше картины писали годами… Пожалуй, больше живописи меня увлекала всегда только природа человека.
— Все творчество начинается с подражания. На чьи работы ты равнялся, пока учился?
— В основном на творчество своих педагогов. Курышбека Жарасканова, например. Позже, когда стал ездить на конкурсы, стал сравнивать работы победителей и проигравших, стремился совершенствоваться, не теряя оригинальности.
— Сегодня для тебя существуют авторитеты в изобразительном искусстве, чье творчество тебя впечатляет?
— В Казахстане таких мало. Сембигали Смагулов приходит на ум. За границей — тот же Рон Мьюек. А из классиков — Леонардо да Винчи. Вот уж кто был гением! В пору, когда не было хирургов как таковых, он — художник, изучал человека. И занимался при этом множеством дел, помогавших ему в этом. Мне хотелось бы идти по его стопам.
— Как ты считаешь, чего не хватает искусству Казахстана сегодня?
— В первую очередь — финансирования. Об этом все говорят, но это так. Художников ценят у нас на словах, но поддерживать и ценить на деле не умеют. Еще не хватает усердия — очень много лентяев и халтурщиков. А еще — понимания, люди у нас иногда просто не разбираются в искусстве.
— Тебе важно мнение зрителей о том, что ты делаешь?
— Конечно, это помогает развиваться. Когда человек действительно понимает, о чем говорит, и делает замечания по делу, я принимаю это. Но когда ко мне подходят, например, представители духовенства и говорят, что нельзя изображать Президента, я этого понять не могу. Что это за пережитки прошлого? Может, тогда и фотографировать его не будем? И сами не будем фотографироваться? Будем ставить смайлики в паспорте.
— Ты когда-нибудь задумывался о том, какой была бы твоя жизнь без искусства?
— Мне было бы очень скучно. Пусть то, что я делаю, и долго, и сложно, но я получаю колоссальное удовольствие от процесса. Я не жду от этого прибыли, ведь мысли о прибыли — хитрые мыли, если они есть, искусства не будет. А я хочу, чтобы искусство в моей жизни было всегда.
— Если бы ты мог устроить свою выставку в любом месте мира, какое бы ты выбрал?
— Наверное, я устроил бы ее в Национальной галерее в Лондоне. Скульптуры Мьюека стоят там. Кто знает, может, мои поставили бы рядом? Может, Рон заметил бы меня, поддержал, и мы бы сделали что-то совместное. Но для этого мне нужно больше скульптур, а значит, нужно продолжать много работать.

Айдос Есмагамбетов
Скульптор-гиперреалист.
Закончил художественно-графический факультет Педагогического института в Аркалыке.
Лауреат республиканских и международных конкурсов и выставок.
Хобби: фотография, видеосъемки, блоггинг.


15.09.2016 977
Еще материалы:
Комментарии
Жанат 15.09.2016 23:50
Өнерін өрге жүзіп,армандаған мақсаттарына жет!
-
0
+
Оставить комментарий
CAPTCHA